Tekkon Kinkreet
В далеком городе имени Ганеши: человека, парохода, слона и башенных часов, жили-были два брата-гопника. Звали их, во имя примитивного символизма, просто и незамысловато — Черный и Белый. Черный был социопат, хулиган, беспризорник и карманник, а младший просто аутик, что, в принципе, тоже не сахар. Жили братья уютно и размеренно, тырили мелочь, да котлы у фраеров по-карманам, пиздили водопроводными трубами всех, кто попадался им под скучающую руку да мечтали уехать в село Щепетовку, купить там домик у моря. А вокруг клубилась такая же уютная и размеренная жизнь: бродили вдоль торговых рядов лузгая семечки якудзы, носилась по улицам подрастающая шпана, да снисходительно грозил окружающим из окна старой побитой машины старый побитый инспектор полиции. В целом, получалась очень отрадная картина, которой не хватало, разве что, Миши Круга в качестве саундтрэка. Но тут, откуда не возьмись, маленький комарик, а в руке у него горит, маленький чинарик — в смысле свалился во все это пасторальное великолепие злобный гайдзин. И задумал он нехорошее — взять, и все разделить. В смысле снести город к чертям собачьим, а на его месте построить огромный парк культуры и отдыха трудящихся. Отчего? Зачем? Хуй их, гайдзинов, разберет. Наверняка от жывотной ненависти к истово православной японской культуре. Гайдзин, одно слово. И начал он… Кто сказал с разработки архитектурных планов? Не-е, это было бы слишком примитивно. Начал он с того, что послал в историю трех человекоподобных роботов-убийцев-нелоли из будущего, дабы те нашли и шлепнули наших главных героев. Во! Очень сильный сюжетный ход, чувствуется в нем даже какое-то благородное культурное влияние филлеров Naruto. Человекоподобные роботы-убийцы-нелоли, разумеется, оказались внечуственно нечувствительны к ноктюрнам водопроводных труб, чем вызвали у гопника Черного мозговой ступор — он как-то не думал, что на белом свете может найтись проблема, которую нельзя разрешить при помощи хорошей, толстой, железной палки, — но тут, по-счастью, аутист Белый оказался еще и пироманом, так что вскоре одним роботом стало меньше. Что, впрочем, нисколько не спасло нас от очевидного поворота сюжета и младшенького гопника ударили-таки пером в бокЪ. Но не насмерть, (что авторы, звери, что-ли?), а так, до внепланового отдыха на киче. Черного же, заметим, прозорливые роботы трогать не стали, помятуя, что фильма еще треть осталась, а рассказывать уже, почитай, и не о чем. Так что следующие двадцать минут озлобленный гопник показывал глубины, которых может достичь душа человеческая, если на нее не действует благотворное влияние доставучего аутиста. То есть пиздил своей смертоносной трубой якудза почем зря, а у них-то, бедолаг, кроме пистолетов и отбиваться от него было нечем. Но не наступила еще кульминация и не успели все положительные якудза перед смертью порассуждать о превосходстве традиционных ценностей японского общества перед прогнившим и пустым каркасом гайдзинской культуры, как снова пошли в ход человекоподобные роботы-убийцы-нелоли. Под воздействием фабулы Мебиуса у Черного сначала случился кризис мировоззрения, который выразился в том, что он задался извечным вопросом русской интеллигенции: “Тварь я, дрожащая, или право имею?”, а потом и катарсис, в котором он, помятуя о слезинке ребенка Белого, дал не менее традиционный ответ русской интеллигенции: “Ясное дело - тварь”
И все, понятно, закончилось плохо — роботов смели в совочек, гайдзина шлепнули, стройка века стала, а половину домов к тому времени уже снесли, так что город стал походить на чернобыльскую зону. А братцы-гопники, удовлетворенные нанесеными разрушениями месту, о котором всю первую часть истории торжественнно восклицали “мой город!”, уехали в свою Щепетовку, к морю. Нет, в целом, любопытное вышло кино, но все-таки нужно запретить распространение Достоевского на островах восходящего солнца, уж больно пагубно он действует на неокрепшие нихонзинские умы.
(6 votes, average: 4.33 out of 5)
Loading ...