Tekkon Kinkreet

Show: Tekkon Kinkreet, Posted on January 11th, 2008

Tags: movie

[Permalink, TrackBack, del.icio.us, digg.it]

В далеком городе имени Ганеши: человека, парохода, слона и башенных часов, жили-были два брата-гопника. Звали их, во имя примитивного символизма, просто и незамысловато — Черный и Белый. Черный был социопат, хулиган, беспризорник и карманник, а младший просто аутик, что, в принципе, тоже не сахар. Жили братья уютно и размеренно, тырили мелочь, да котлы у фраеров по-карманам, пиздили водопроводными трубами всех, кто попадался им под скучающую руку да мечтали уехать в село Щепетовку, купить там домик у моря. А вокруг клубилась такая же уютная и размеренная жизнь: бродили вдоль торговых рядов лузгая семечки якудзы, носилась по улицам подрастающая шпана, да снисходительно грозил окружающим из окна старой побитой машины старый побитый инспектор полиции. В целом, получалась очень отрадная картина, которой не хватало, разве что, Миши Круга в качестве саундтрэка. Но тут, откуда не возьмись, маленький комарик, а в руке у него горит, маленький чинарик — в смысле свалился во все это пасторальное великолепие злобный гайдзин. И задумал он нехорошее — взять, и все разделить. В смысле снести город к чертям собачьим, а на его месте построить огромный парк культуры и отдыха трудящихся. Отчего? Зачем? Хуй их, гайдзинов, разберет. Наверняка от жывотной ненависти к истово православной японской культуре. Гайдзин, одно слово. И начал он… Кто сказал с разработки архитектурных планов? Не-е, это было бы слишком примитивно. Начал он с того, что послал в историю трех человекоподобных роботов-убийцев-нелоли из будущего, дабы те нашли и шлепнули наших главных героев. Во! Очень сильный сюжетный ход, чувствуется в нем даже какое-то благородное культурное влияние филлеров Naruto. Человекоподобные роботы-убийцы-нелоли, разумеется, оказались внечуственно нечувствительны к ноктюрнам водопроводных труб, чем вызвали у гопника Черного мозговой ступор — он как-то не думал, что на белом свете может найтись проблема, которую нельзя разрешить при помощи хорошей, толстой, железной палки, — но тут, по-счастью, аутист Белый оказался еще и пироманом, так что вскоре одним роботом стало меньше. Что, впрочем, нисколько не спасло нас от очевидного поворота сюжета и младшенького гопника ударили-таки пером в бокЪ. Но не насмерть, (что авторы, звери, что-ли?), а так, до внепланового отдыха на киче. Черного же, заметим, прозорливые роботы трогать не стали, помятуя, что фильма еще треть осталась, а рассказывать уже, почитай, и не о чем. Так что следующие двадцать минут озлобленный гопник показывал глубины, которых может достичь душа человеческая, если на нее не действует благотворное влияние доставучего аутиста. То есть пиздил своей смертоносной трубой якудза почем зря, а у них-то, бедолаг, кроме пистолетов и отбиваться от него было нечем. Но не наступила еще кульминация и не успели все положительные якудза перед смертью порассуждать о превосходстве традиционных ценностей японского общества перед прогнившим и пустым каркасом гайдзинской культуры, как снова пошли в ход человекоподобные роботы-убийцы-нелоли. Под воздействием фабулы Мебиуса у Черного сначала случился кризис мировоззрения, который выразился в том, что он задался извечным вопросом русской интеллигенции: “Тварь я, дрожащая, или право имею?”, а потом и катарсис, в котором он, помятуя о слезинке ребенка Белого, дал не менее традиционный ответ русской интеллигенции: “Ясное дело - тварь”

И все, понятно, закончилось плохо — роботов смели в совочек, гайдзина шлепнули, стройка века стала, а половину домов к тому времени уже снесли, так что город стал походить на чернобыльскую зону. А братцы-гопники, удовлетворенные нанесеными разрушениями месту, о котором всю первую часть истории торжественнно восклицали “мой город!”, уехали в свою Щепетовку, к морю. Нет, в целом, любопытное вышло кино, но все-таки нужно запретить распространение Достоевского на островах восходящего солнца, уж больно пагубно он действует на неокрепшие нихонзинские умы.

No Comments |

5 Centimeters Per Second

Show: 5 Centimeters Per Second, Posted on January 10th, 2008

Tags: movie

[Permalink, TrackBack, del.icio.us, digg.it]

Последняя работа Макото “Нашего” Синкая мудро разделена на три части, потому что, как показывает практика, когда он пытается рассказать историю одним куском, получается у него невразумительная муть. Оно и понятно, он же пейзажист, а не Кенжи Камияма какой.

Значит жили-были мальчик и девочка и звали мальчика Такаки, а девочку совсем даже наоборот Акари. И жили они дружно-предружно аж целых пять минут, пока шли субтитры, потому что как только субтитры закончились, жестокая рука любящего душещипательные моменты Синкая заслала девочку Акари в какие-то далекие японские ебеня. От этого произошло много картинок повседневной японской жизни под аккомпанимент незамысловатых девочкиных писем и рост духовности у мальчика, который резво принялся преодолевать трудности разделенных взаимоотношений, да так бодро, что вошел во вкус и стал страдать просто таки профессионально. Некоторое время все шло хорошоо, но тут снова вмешался Синкай и пригрозил заслать папу мальчика в Муходрищинск, заниматься важной неназываемой работой. Из-за такого расклада мальчику пришлось на время прервать страдания и разработать план поездки к девочке, а то с таким режиссером ее, блин, так до последнего эпизода больше и не увидишь. Некоторое время мальчик прилежно изучал железнодорожные схемы, ибо хотел он ехать не просто так, а на поезде, потому, что поезда это крута, и выбирал день с погодой подерьмовее, а то выходило как-то совсем не трагично. Наконец избранная дата настала, погода испортилась дальше некуда, мальчик встал, причесал челку, нацепил на сумку парочку новеньких нарядных значков и поехал. Ехал он, понятно, не шибко долго, до первого завала, а когда застрял принялся плакать от того, что вот он сидит, никуда не едет, а девочка там ждет или еще хуже, не ждет, а рассказать ей, что зима, снег и поезд застрял никак нельзя, потому что концепция сотового телефона очень сложная, чтобы ее осознать, а сама она, дура, конечно в жизни не догается, что происходит. Так порыдав некоторое время он все-же убедил поезд ехать дальше и вскоре добрался до ебеней, где его, разумеется, ждала-ждала девочка, чтобы напоить чаем из термоса и отправить обратно. Конец серии.

Дальше мальчик все-таки попал в Муходрищинск, ибо Синкай сказал, Синкай сделал. Там он раздобыл себе более другую девочку Канае, мечтательно-возвышенный вид и сотовый телефон, который, традиционно, не звонил. Да мальчик, собственно, так и не научился им пользоваться, потому знай, набирал смски, да сбрасывал. Поскольку этим его активная роль ограничилась, пришлось брать дело в руки девочке Канае. И она прилежно бегала за мальчиком, научилась серфингу, худо-бедно филосовствовала и даже собралась объясняться в любви. Но тут взлетела немерянно символическая ракета, торжественно разделившая небо на две части, а серию на три — до ракеты, долго-долго ракета, и чуть-чуть после ракеты, и девочка Канае быстро сообразила, что если она объяснится в любви мальчику Такаки, ее злой Синкай тоже отправит в ебеня, потому что ясно же, что у такого торжественного, возвышенного и вообще духовного мальчика никак не может быть не разделенных временем, пространством и красивыми картинками закатного неба отношений. Так она и не объяснилась в любви, потому что была умная и даже, кажется, наиболее удачная девочка во всем фильме. Конец второй серии.

В третей серии мальчик Такаки вырос и стал, (сюрприз!) лузером и программистом одновременно. Это, видимо, чтобы месседж фильма точно был понятен. Потому, что Акари, например, которая бросила думать возвышенные глупости еще в первом эпизоде, выросла наоборот в очень симпатичную, счастливую и довольную девицу и это даже не смотря на то, что ее сексист Синкай снова показывал только мельком, а историю ее жизни так и вовсе просто нашинковал в невразумительную мтвшную нарезку. Потому как все эфирное время нужно было отдать немальчику Такаки, чтобы он доступно и ясно продемонстрировал, что человек, который тридцать лет жизни занимался пустыми мечтаниями о высоком, оканчивает дни в дешевом токийском клоповнике, за экраном PowerBuilder’а и в той же куртке, в которой его показывали в первом эпизоде. Ну и продолжая традиции дешевого символизма, конце фильма зеркально повторяет его начало — немальчик Такаки замечает по другую сторону рэлс недевочку Акари, долго стоит и ждет ее выпучив глаза и раскрыв рот, а когда поезд проходит, обнаруживает, что никакой недевочки Акари там нет, потому что вот она, как раз, с раскрытым ртом на месте не торчит. Хэппи энд и конец третьей серии.

По всему выходит получился у Макото “Нашего” Синкая очень удачный фильм. Если аниме-промышленность традиционно учит нас, что отмороженных тюфяков ждет по жизни деффкопад в виде разнообразных гаремов и неотвратимая победа над разнообразными злодеями ценой одной-двух истерик, Синкай однозначно дает понять, что ракеты они ракетами, а в жизни нужно все-таки жопу-то от холма иллюзий иногда и отрывать, если чего добиться хочешь. Ну и облачка, конечно, тоже красивые получились. Нужно будет, как в Японии очередной мальчик очередному деду голову утюгом раскроит, в чем будут, понятно, повинны только и исключительно покемоны, поручить Синкаю нарисовать какую нибудь милую лодочку, глядишь, чего хорошего через это и произойдет.

4 Comments |